Россия создает «добровольческие» воинские подразделения из украинских военнопленных. Кого туда вербуют, есть ли при формировании подобных подразделений признаки военного преступления и какую роль они играют в войне? Рассказывает DW.
Присоединиться к вражеской армии, чтобы бежать из плена России. Именно так объясняет свой поступок 25-летний старший лейтенант Павел Олейник из Волыни, до попадания в плен РФ на Покровском направлении 1 октября 2024 года служивший в рядах 101-й отдельной бригады охраны Генерального штаба ВСУ.
После пережитых пыток током, избиений и психологических издевательств выпускник военного института Киевского национального университета имени Тараса Шевченко в конце концов принял предложение россиян присоединиться к так называемому «Отдельному батальону имени Максима Кривоноса». По словам Олейника, уже при первой возможности он воспользовался выходом к линии боевого столкновения, чтобы сбежать на подконтрольную Украине территорию.
«Украинские добровольцы» в российской армии
Впервые об отрядах, сформированных из бывших солдат ВСУ, российская пропаганда начала писать в начале 2023 года. Это был «Добровольческий батальон имени Богдана Хмельницкого» (ДБХ), включенный в состав оперативно-боевого тактического формирования «Каскад» в так называемой «ДНР».
Присягу России тогда приняли «бывшие украинские военнопленные», сообщали российские государственные СМИ. Название «батальон» вряд ли указывает на реальную численность подразделения. Даже его командование в интервью говорило о 70 участниках. Несколько десятков можно было увидеть и в пропагандистских роликах.
Несмотря на интерес к этому формированию со стороны украинских и независимых российских СМИ, за все время удалось установить только около десяти человек, которые на видео заявляли о желании вступить в него. Это действительно граждане Украины, попавшие в плен или дезертировавшие. С 2024 года формирование фактически исчезло из информационного поля. Прекратило ли оно существование после расформирования «Каскада», неизвестно.
Кого включили в новую «бригаду» из украинцев?
В августе 2026 года в РФ заявили о слиянии еще пяти подобных подразделений в так называемую «Украинскую добровольческую бригаду спецназначения». В нее вошли упомянутый батальон Кривоноса, Украинский добровольческий батальон имени Алексея Береста, отряд имени Героя Советского Союза Александра Матросова, отдельный отряд имени Мартына Пушкаря и специальный Слободской отряд имени Воина Селифонтова.
Информации о последнем в открытом доступе нет, он ни разу не упоминался до появления новостей о создании «бригады». Данных о батальоне Береста, отрядах Матросова и Пушкаря также немного. Контент их каналов в соцсетях — преимущественно обзор украинских новостей с критикой власти и акцентами на принудительную мобилизацию и действия ТЦК. В сообщениях фигурируют до десятка людей, представляемых бывшими военными ВСУ, попавшими в плен или дезертировавшими. Свои лица они в большинстве своем не раскрывают. Признаков в подтверждение их участия в боевых действиях нет.
DW удалось установить личности четырех бойцов, которые появляются на видео в Telegram-канале отряда Пушкаря — они действительно оказались в плену. Хотя на камеру они утверждают о добровольном участии в российском формировании, достоверно подтвердить это невозможно.
Показательно видео российского госагентства ТАСС, на котором в мае 2025 года избитый молодой человек, представленный как пленный солдат ВСУ, «поздравляет» россиян с 9 мая. Через месяц серия интервью с ним появилась и на ресурсах «Пушкаря» — уже как с новобранцем отряда. При этом из первых видео складывается впечатление, что молодой человек по-прежнему находится в плену.
Участвуют ли «кривоносовцы» в войне
Несколько иная ситуация с так называемым «Отдельным батальоном имени Максима Кривоноса», сформированным три года назад. Он наиболее медийный среди формирований, вошедших в состав «бригады». В отличие от других, есть и признаки его участия в боях. Это подтверждает не только попадание Павла Олейника в зону боевых действий, но и указание на это СБУ. Сообщая в декабре 2024 года о подозрении в госизмене одному из бойцов батальона — киевлянину Алексею Подгорецкому, в спецслужбе отметили, что формирование привлечено к боям на Покровском направлении.
Перед этим, судя по публикациям формирования в соцсетях, «кровоносовцы» участвовали в боях в Серебрянском лесничестве в Луганской области и на Авдеевском направлении. Точная численность подразделения также неизвестна: в СМИ фигурировали оценки примерно в 200 человек, тогда как на обнародованных видео можно увидеть всего несколько десятков человек. Украинское издание Suspilne идентифицировало более 30 человек из «батальона», подтвердив, что они действительно попали в плен в 2023—2024 годах.
Как сообщается, возглавляет формирование бывший депутат Дергачевского райсовета Вячеслав Губин, перешедший на сторону РФ еще в 2014 году. Его сын Святослав — замполит формирования. В интервью росСМИ Святослав утверждал, что отряд якобы является не подразделением армии РФ, а «украинским добровольческим формированием».
Зачем России «украинские добровольцы»
Эксперт по оборонной политике, приглашенный научный сотрудник Школы Флетчера, Университет Тафтса, Павел Лузин говорит, что в России невозможны добровольческие формирования, которые «не санкционированы с самого начала и не контролируются центральной властью». Все они входят в состав «Доброкора» Минобороны России, курируемого Главным управлением Генштаба ВС РФ (ГРУ). В его состав входят 26 «бригад», однако, по словам Лузина, названия этих соединений не отражают их реальной численности.
Подобные же формирования из украинцев эксперт считает «имитацией, призванной отвлечь внимание от истории с «Русским добровольческим корпусом» и «Легионом Свобода России», воюющими на стороне Украины против РФ. Такую же оценку неоднократно давали и в разведывательном сообществе Украины.
Об этом говорит и находившийся в плену РФ украинский ветеран Евгений Шибалов с мая до конца 2022 года. «Они (российские военные. — Ред.) очень часто упоминали (РДК. — Ред.) и не скрывали, что это основной триггер, почему они вообще этим занялись. Им мозолило глаз, что есть воюющие на стороне Украины россияне, а украинцев, которые воюют на стороне России, нет», — рассказал Шибалов.
Опрошенные DW военные аналитики указали, что в своей работе не встречали упоминаний об этих отрядах украинских добровольцев в контексте реальных боевых действий. DW спросила Службу внешней разведки Украины и Главное управление разведки украинского Минобороны о роли этих формирований в войне, их численности, доле граждан Украины в них, методах пополнения этих формирований, данных о потерях и целях России. На момент выхода материала ответа не последовало.
Формирование из пленных украинцев — военное преступление?
Сама по себе вербовка военнопленного противником в свои вооруженные силы не является военным преступлением, если оно совершается без принуждения, отмечает в разговоре с DW исполнительный директор неправительственной «Комиссии по вопросам международного правосудия и подотчетности» (CIJA) Уильям Вилей. Однако давление, угрозы или насилие является явным нарушением третьей Женевской конвенции и Римского устава Международного уголовного суда (МКС), говорит юрист.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, более 95 процентов опрошенных после освобождения украинских пленных подверглись пыткам или жесткому обращению во время пребывания в руках России. Учитывая физическое и психическое состояние возвращенных из российского плена любой случай «добровольной» вербовки, «вероятнее всего, будет вызывать серьезные сомнения», убежден Вилей.
В то же время эксперт «Центра гражданских свобод», кандидат политических наук Михаил Савва обращает внимание на уголовные производства в Украине по отдельным участникам этих формирований. По его мнению, сам факт их преследования указывает и признаки добровольного перехода на сторону РФ. В таком случае, отмечает эксперт, оснований говорить о военном преступлении со стороны России нет.
Где именно проходит граница между решением, принятым под давлением, и свободным волеизъявлением? По словам украинского правозащитника, ветерана Максима Буткевича, который был в плену РФ с июня 2022 по октябрь 2024, провести такой предел в условиях российского плена — чрезвычайно сложно. С одной стороны, как говорит Буткевич, пленение в РФ — «это атмосфера сплошного принуждения, постоянного давления», с другой — он не исключает возможность случаев добровольного перехода на сторону РФ пленных, которые идейно ближе к идеологии оккупантов.
В каких условиях происходит вербовка пленных
Как рассказал Буткевич, в 2022—2023 годах предложение перейти на сторону РФ «более или менее навязчиво» поступало всем пленным, в том числе и ему. В его случае это произошло уже после первого серьезного избиения и демонстрации того, что они могут делать с нами что угодно, поэтому надо соглашаться на все.
Похожий опыт пережил и Евгений Шибалов. По его словам, с пленными работают разные структуры: одни пытаются выбить признания в военных преступлениях, другие — завербовать для разведки, третьи выделяют «ценных» для обмена. Отдельно действуют и вербовщики этих формирований. Из его опыта подобное предложение рано или поздно озвучивалось всем — уже после силовых допросов, когда человек, по мнению российских структур, достаточно психологически подавлен.
«Но именно на этом не настаивают. Это тот случай, когда уговаривают, а не ломают. Ведь можно пытками добиться согласия, но потом наступит неудобный момент, когда этому человеку нужно будет выдать оружие. Поэтому речь шла скорее о психологическом давлении, приёмах и хитростях, чтобы получить именно добровольное согласие».
Ни Буткевич, ни Шибалов лично не знают людей, согласившихся вступить в российские формирования, поскольку для большинства это является переходом красной черты.
Что происходит после согласия
В то же время военный Павел Олейник, который после бегства из батальона Кривоноса находится в плену Украины, говорит о другом опыте. Установить контакт с ним DW удалось через адвоката в письменном формате. По словам Олейника, предложение присоединиться к батальону ему поступало четыре раза. После трех отказов он решил ее принять — «исключительно, чтобы убежать». Перед этим, как говорит военный, его удерживали в плену в одиночестве на оккупированных частях Донбасса, допрашивали о состоянии позиций, бригаде и личном.
По словам Олейника, после согласия началась так называемая «перепрошивка»: в помещениях без окон читали агитационные лекции, показывали фотографии и видео, содержание которых затем требовали пересказывать.
Контроль и жестокое обращение в рядах «кривоносовцев»
Олейник утверждает, что среди привлеченных в батальон бывших пленных были как добровольцы, так и люди, согласившиеся под принуждением. По его словам, бывших пленных, которых в подразделении насчитывалось около 50 человек, охраняли бойцы ЧВК «Редут», контролируя практически каждый их шаг. Телефонами разрешали пользоваться только под наблюдением.
Он также рассказал о случаях избиений и пыток уже внутри подразделения. Зарплату бывшим пленным, по его словам, ежемесячно выдавал представитель российского ГРУ наличными в конвертах.
Хотя подразделение постепенно начали привлекать к боевым действиям, сам Олейник утверждает, что участия в боях против Украины не принимал. По его словам, он бежал при первом же выходе на линию фронта 9 марта 2025 года.
Полтора года Олейник содержится в Украине в статусе российского военнопленного. Одновременно украинские правоохранительные органы проводят досудебное расследование по делу о возможной государственной измене, совершенной в условиях военного положения. Однако официальное подозрение по этой статье ему до сих пор не предъявлено.