На днях группа бывших политзаключенных призвала руководство ЕС и европейских стран активнее участвовать в освобождении людей, которые остаются за решеткой в Беларуси. Коллективное письмо вызвало немало споров. Среди тех, кто его раскритиковал, оказался, например, Николай Статкевич. И все же может ли подобное обращение на что-то повлиять? Этот вопрос в шоу «Как это понимать» обсудили журналист Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.
На вопрос, повлияет ли письмо экс-политзаключенных на позицию Евросоюза по поводу переговоров с властями Беларуси, Артем Шрайбман ответил образно. По его словам, это тот случай, когда мы не знаем, какая из песчинок будет решающей.
— Все вместе они образуют кучу песка, которая в итоге перевешивает чашу весов. Но по факту, конечно, это письмо — одна из песчинок, — делится мнением аналитик. — То, что после его прочтения какой-нибудь еврочиновник или чиновник какой-то из стран Евросоюза решит: «Ну все, теперь пора менять позицию», очень маловероятно.
В качестве примера эксперт привел реакцию на заявление главы Управления по международной политике канцелярии президента Польши Марцина Пшидача. Последний, изучив текст, сообщил, что нужно делать все возможное, чтобы освобождать политзаключенных. Но при этом отметил: он пока не видит причин «менять санкционную политику» в отношении Беларуси.
— То есть какого-то изменения позиции даже у Польши, которая и сама уже довольно активно ведет диалог с Минском, не происходит из-за таких обращений, — делится мнением Артем Шрайбман и говорит, что у таких писем есть и другая, «более тонкая» роль. — Если ты заметил, оно сформулировано в максимально общих терминах. Никаких конкретных рецептов в плане: сделайте так, отмените эту санкцию, пойдите на диалог с тем человеком. Там все очень широко, чтобы создать наибольший общий знаменатель, чтобы под ним подписалось как можно больше людей.
По мнению эксперта, тактика сработала. Письмо подписали не только те, кто традиционно выступает за диалог с Минском, но и «широкий спектр» политзаключенных. Среди них Александр Федута, Катерина Андреева, некоторые правозащитники, журналисты.
— Письмо наполнено компромиссными формулировками, — считает Артем Шрайбман. — Не знаю, осознанно или нет, но у этого есть политическое значение. Дело в том, что происходит демонополизация темы морали в политике. До сих пор в целом с моральной позиции выступали сторонники санкций и давления, которые утверждали: диалог с Лукашенко — это аморально <…>, и любой разговор с ним — это реалполитик, прагматика, бизнес, меркантилизм и все такое.
Однако заявление экс-политзаключенных меняет ситуацию и дает моральный аргумент сторонникам диалога с Минском. Особенно если учесть, что обращение подписало уже более ста человек. Некоторые из них провели за решеткой пять-шесть лет.
— Это письмо не о том, что подписавшиеся предлагают европейским чиновникам какие-то сделки с Лукашенко: делить деньги, обменивать калий на души. В нем они выступают с гуманитарным моральным запросом, — рассуждает Артем Шрайбман. — То есть это не формулируется как спор с Тихановской или ее сторонниками. По факту это попытка забрать у них монополию на моральную позицию, чтобы склоняющиеся к этому страны и чиновники внутри Евросоюза говорили: «Окей, если мы хотим поговорить с Лукашенко, мы не только печемся об интересах, например, бизнеса, мы в том числе отвечаем на моральный запрос беларусских политзаключенных».
При этом, говорит эксперт, он «очень сомневается», что сейчас обращение может что-то изменить — особенно в контексте продолжающейся войны в Украине, которая «заслоняет собой все остальные полутона вроде гуманитарных обсуждений».
— Но это еще одна из важных ступенек к тому, чтобы легитимизировать этот разговор с разных сторон, — подчеркивает он.
Эксперт отмечает, что сам бы подписал обращение, если бы сам был экс-политзаключенным.
— Безусловно, я тут не вижу ничего, что противоречит моему мировоззрению, — объясняет Артем Шрайбман. — Больше года назад я с коллегами подготовил дорожную карту ограниченной деэскалации в отношениях Минска и ЕС. Она исходит из похожей философии, что нужно активизировать усилия по гуманитарному треку. Поскольку заявление от политзаключенных сформулировано очень широко, под него, как под зонтик, могут попасть разные позиции — и Колесниковой, и Федуты… Много разных оттенков может вместиться в общий гуманитарный призыв. Поэтому не вижу здесь каких-то противоречий с моей позицией. Но это не значит, что я бы поддержал каждый комментарий, который делают инициаторы этого письма в паблике? — бывают моменты, с которыми я не согласен.
Поблагодарить за статью