В конце июня на водоеме в Пружанах произошел конфликт. Как рассказал матрос-спасатель местной станции, отдыхающие избили его за то, что он сделал замечание за купание в неположенном месте. «Прошло уже больше двух месяцев, но никого так и не наказали. Более того, все развернулось так, будто я сам виноват в том, что меня избили», — говорит Виктор (имя изменено по его просьбе). Мужчина добавляет: после пережитого он искренне не понимает, как дальше спасать людей, если элементарное замечание может обернуться травмами. Разбираемся в неоднозначной истории.
Хронология событий
Водоем на улице Советской в Пружанах хорошо знаком не только местным: в этой локации уже дважды проводился рок-фестиваль «Солнцестояние».
Озеро искусственное, его выкопали еще в советские времена. Плавать здесь разрешено строго в отведенных зонах, о чем отдыхающих предупреждают информационные таблички. За безопасностью людей на воде следят дежурные матросы-спасатели. Один из них — Виктор. До выхода на пенсию мужчина был кадровым военным, а на заслуженном отдыхе стал заступать на дежурства в летний сезон.
— Мы дежурим по двое каждые два дня с 09.00 до 21.00, — рассказал журналистам собеседник. — Спасательный пост расположен в старом здании бывшей насосной, которая в прежние годы поддерживала уровень воды. Из-за того, что берега зарастают растительностью, большая часть водоема закрыта для купания. А для отдыха организовано специальное место. Мы патрулируем весь водоем, но основная задача — смотреть за отдыхающими в месте, разрешенном для купания.
В тот день стояла аномальная жара — под сорок градусов. Здание насосной, где находились спасатели, расположено с другой стороны благоустроенного пляжа.
— Было около двух часов дня, в воде плавало человек десять, а может, чуть больше, — вспоминает Виктор. — Я находился на территории пляжа, чтобы в случае нештатной ситуации быстро среагировать. Напарник в этот момент ненадолго отлучился в сторону парка в общественный туалет. Спасательный жилет лежал рядом на раскладном стульчике: в плотной синтетике в такую жару просто задыхаешься.
По словам Виктора, в какой-то момент он обратил внимание на двух мальчишек из числа завсегдатаев пляжа. Поспорив о чем-то со сверстниками, они ушли в зону, где заходить в воду запрещено, и оба залезли в воду.
— Я взял бейдж и направился к этим мальчикам. Они меня хорошо знают, я их — тоже: представлялся до этого не один раз, — вспоминает Виктор. — Хотел просто выпроводить ребят: на дне там старые коммуникации, трубы, старые бетонные плиты — словом, опасный участок. Успел пройти где-то треть пути, как к берегу подъехала машина. Из салона вышли двое молодых людей: один тут же разделся и пошел в воду, второй остался на суше.
По словам собеседника, приблизившись к отдыхающим, он сразу включил камеру на мобильном, захватив в кадр и предупреждающую табличку о запрете купания. Видеофиксация — обычная мера в работе матроса-спасателя, когда нужно зафиксировать какое-то нарушение, поясняет собеседник.
— Указатели стояли с обеих сторон от купающихся, не заметить их было невозможно, — утверждает мужчина. — Я подошел к воде, представился и попросил школьника вместе с тем парнем из машины (назовем его Павел. — Прим. ред.) выйти на берег. В ответ Павел начал что-то переспрашивать. Я повторил требование и предупредил: в противном случае объясняться придется уже в другом месте (подразумевая милицию). На видеозаписи все четко зафиксировано: и мои слова, и его. Приятель Павла, стоявший на траве, сказал ему: «Пойдем, тут купаться запрещено». Тот не обратил внимания на эти слова, сразу направился ко мне и набросился: стал выкручивать руки, рвать одежду, пытаясь выбить мобильник. Я потерял равновесие и упал в воду прямо с телефоном в руках…
В воде потасовка продолжилась. По словам Виктора, парень пытался затолкать его подальше от берега, он же сопротивлялся. Спустя время мужчина выбрался на сушу, попытался включить телефон.
— Хотел вызвать милицию, но тут откуда-то возникла женщина и стала громко возмущаться, выясняя, куда и зачем я звоню. В этот момент я уже набирал 102…
Из материалов проверки, которую позже проведет милиция, станет известно: в машине, заехавшей под запрещающие знаки, находилась семья — Павел, его родители и приятель. Пока молодые люди отправились к озеру, отец с матерью оставались в легковушке. Появившаяся на берегу женщина — мать Павла. В милицейском протоколе указано, что она «пыталась воспрепятствовать проведению видеосъемки, закрывала объектив смартфона и хватала спасателя за одежду и руки, но ударов не наносила». Подробная версия второй стороны будет приведена чуть позже.
Сам же Виктор уверяет: мать вела себя не менее агрессивно, чем сын, а он сам в моменте ничего не снимал.
— Линия 102 была занята. Женщина на повышенных тонах повторяла, что это ее сын и никуда звонить не надо, параллельно пытаясь вырвать трубку. Я снова нажал запись, рассчитывая снять номера автомобиля и действия женщины, чтобы потом их было проще найти. Она продолжила царапаться, бить куда придется, вцепилась в одежду и кричала парням, чтобы они уезжали. Водитель действительно завел машину и уехал, а они все остались.
— Что в это время делал друг Павла?
— Сначала он стоял на берегу, а после потасовки стал уговаривать его уйти. В какой-то момент ему это удалось — они вдвоем отошли в сторону. А женщина продолжила разбираться со мной, — говорит Виктор.
Далее, по словам мужчины, ему удалось вырваться, и женщина вместе с парнями ушла в сторону, куда ранее уехала машина. После Виктор повторно вызвал милицию.
Отдыхающие: «Не знали, что это матрос-спасатель»
Со второй стороной конфликта журналистам связаться не удалось, но ее позиция отражена в документах, которые предоставил Виктор. Там сказано: приехав на водоем, Павел сразу пошел купаться. В это время там же купался мальчик, рядом еще один ловил рыбу.
Со слов парня, он не заметил запрещающих табличек ни на въезде, ни у воды, когда шел купаться. Вынырнув из воды, он услышал, как незнакомый мужчина что-то крикнул ему с берега. Переспросив, понял: тот просит выйти его из воды и при этом снимает на мобильный телефон. Павел отметил, что его возмутила «грубая форма разговора со стороны незнакомца», а также угроза «продолжить разговор в другом месте».
Выйдя на берег, парень попытался забрать телефон и удалить запись, поэтому приблизился к Виктору и попытался взять за руку, но спасатель отвел ее в сторону. По версии Павла, у него получилось перехватить руку Виктора, а тот, вырываясь, не удержался и упал в воду. Парень утверждает, что неоднократно пытался помочь — хватал спасателя за одежду, но тот вновь падал обратно.
Позже к месту конфликта подошла мать Павла. В документах говорится, что женщина пыталась помешать съемке: закрывала объектив, хватала мужчину за руки и одежду, но «не била». Именно в этот момент, по версии второй стороны, травмы могли быть получены «при хватании за руку и одежду».
В документах также указано, что Павел не знал, что к нему обращается матрос‑спасатель: подошедший мужчина был «в обычной одежде, без каких‑либо отличительных знаков», и он не слышал, как тот представлялся. Парень полагает, что его снимали, «чтобы после выложить в интернет» без согласия.
«Четко не обозначил свои требования перед окружающими»
Через неделю после инцидента Виктор прошел судебно‑медицинскую экспертизу, хотя уверен, что его могли направить на нее и раньше. В заключении зафиксированы множественные повреждения: ссадины в заушной области слева, травмы левого плечевого сустава с распространением в подмышечную область, повреждения в правой ключичной области и на левом предплечье; кровоподтеки на передней поверхности грудной клетки справа и на ее правом боку. Экспертиза квалифицировала эти повреждения как «нанесенные тупыми твердыми предметами»; по заключению, они могли образоваться «в результате не менее шести травмирующих действий и относятся к телесным повреждениям, не повлекшим кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности».
То есть спасатель получил не менее шести ударов. По заявлению пострадавшего милиция начала проверку.
В начале июля Виктор получил официальный ответ: производство по административному делу прекратили, так как в действиях нападавших усмотрели признаки состава уголовного преступления — по ч. 1 ст. 339 УК РБ («Хулиганство»).
С этим решением Виктор согласился, но когда в начале августа из Следственного комитета пришел отказ в возбуждении уголовного дела и переквалификации действий сына и матери в административное, мужчина его оспорил. Павлу вменялась ч. 1 ст. 10.1 КоАП РБ — «Умышленное причинение телесного повреждения». Матери же парня вменили сразу две статьи КоАП — ч. 1 ст. 10.1 и ст. 19.1 («Мелкое хулиганство»).
Вот как решение объясняется в документах:
«Возникновению указанного конфликта способствовали неверные действия [данные матроса-спасателя], который работал с нарушением формы одежды, и нарушающие не могли идентифицировать его как спасателя, который выполнял свои трудовые обязанности, а также четко не обозначил свои требования и действия перед окружающими <…>, которые добросовестно заблуждались относительно противоправных действий [данные матроса-спасателя]».
В конце августа Виктор получил еще одно уведомление — уже из УВД Брестского облисполкома. В нем сообщалось: административное производство в отношении Павла снова прекращено, а его мать привлечена к ответственности по ст. 19.1 КоАП (Мелкое хулиганство). Сейчас, признается мужчина, он не знает, в каком статусе находится его дело: в последний раз оно было из суда отправлено в УВД для устранения недостатков.
«Не понимаю теперь, как спасать людей»
Виктор решил предать историю огласке, потому что искренне не понимает, почему в итоге оказался «кругом виноват».
В должностной инструкции, предоставленной им редакции, написано: «матрос-спасатель несет ответственность за безопасность отдыхающих граждан», а также обязан «разъяснять гражданам правила безопасного поведения в целях предотвращения несчастных случаев на воде».
Виктор дежурит у воды не первый сезон и признается, что видел всякое.
— Бывает, отдыхающие реагируют на замечания крайне агрессивно: угрожают «встречей в темном переулке», оскорбляют. Камер наблюдения на водоеме нет. Но когда в такие моменты достаешь телефон и включаешь запись, абсолютное большинство тут же остывает и начинает вести себя более-менее адекватно.
Ранее на этом озере уже тонули люди — три человека, и все в нетрезвом виде. Естественно, пытаешься предупредить об опасности, когда кто-то лезет в воду в неположенном месте. Там на дне густая растительность, старые трубы, произойти может что угодно даже с трезвым.
И вот что мне непонятно: по инструкции мы обязаны следить за порядком, но какие у нас, матросов-спасателей, реальные полномочия? — задается вопросом Виктор. — В итоге я сделал замечание — и на меня напали. И вот стоит ли мне после этого к кому-то подходить и о чем-то предупреждать? При этом, если с человеком что-то случится, виноват буду я — ведь не выполнил пункт инструкции.
— После этого случая вернетесь на станцию в следующем сезоне?
— Не знаю, жена меня отговаривает. Возможно, пройдет время, и что-то изменится. Я ведь не требую какого-то строгого наказания. Когда милиция приехала по вызову и спросила, как я хочу их привлечь, я ответил: «Не надо привлекать. Вы просто побеседуйте, объясните, чтобы люди понимали: спасатель делает замечания им же во благо, пытаясь предотвратить беду». Чтобы отдыхающие хоть какую-то ответственность за себя несли. Те же дети часто приходят купаться без взрослых. Начинаешь выяснять, в чем дело, — некоторые сразу угрожают: мол, да у меня папа такой-то! Бывает, ломают пляжное оборудование — тогда мы отправляем видео в милицию, и родители возмещают ущерб.
С момента инцидента прошло почти три месяца, но полученные травмы все еще иногда беспокоят мужчину.
— Сейчас я хожу на процедуры, связанные с болью в руке. А ведь случись в тот момент беда, я не смог бы в полной мере выполнить свои должностные обязанности, чтобы ее предотвратить. При этом в документах указано, что травмы не повлекли даже кратковременного расстройства здоровья и трудоспособности, — разводит руками собеседник. — Получается, если бы я находился на смене в жилете, то на меня бы не напали, а раз без него — то можно? Выходит, только жилет определяет мой статус? Но ведь во время потасовки я держал в руке бейдж — просто никто не захотел обращать на него внимания.
— То есть вы уверены, что наличие формы ничего бы не изменило?
— Форма важна, не спорю. Но даже если они подумали, будто их снимает посторонний человек и это вызвало недовольство, можно же было вызвать милицию, а не набрасываться с кулаками. В итоге вместо защиты и поддержки я получил заключение о том, что во всем, грубо говоря, виноват сам.